В забытом храме встану у порога
И подойду тихонько к алтарю –
Я так давно хочу спросить у Бога:
“Спаситель, есть ли лошади в раю?”

Ведь этой жизни лучшие минуты
Я провожу, наверное, в седле.
Пусть это странным кажется кому-то,
Нет ничего прекрасней на земле

Безумной скачки, мощи и напора,
Трехтактной дроби кованых копыт,
Шального ветра, воли и простора,
Да горизонта, что к себе манит…

Дороги лента все бежит куда-то
Среди лугов, туманов и дождей…
Поверьте, люди, я не виновата,
Что родилась влюбленной в лошадей.

А конь губами трогает ладони,
В траве роса алмазами блестит,
И целый мир в глазах лиловых тонет
И пряди гривы золотит.

Возможно, мы судьбу не выбираем,
И свыше дан огонь души моей…
Прости, Господь, но мне не надо рая,
Если в раю не будет лошадей…



И. А. Бродский

"Был черный небосвод светлей тех ног,
и слиться с темнотою он не мог..."


В тот вечер возле нашего огня
Увидели мы черного коня.

Не помню я чернее ничего.
Как уголь были ноги у него.
Он черен был как ночь, как пустота.
Он черен был от гривы до хвоста.
Но черной по-другому уж была
Спина его, не знавшая седла.
Недвижно он стоял. Казалось, спит
Пугала чернота его копыт.

Он черен был, не чувствовал теней.
Так черен, что не делался темней.
Так черен, как полуночная тьма
Так черен, как внутри себя игла.
Так черен, как деревья впереди,
Как место между ребрами в груди.
Как ямка под землею, где зерно.
Я думаю: внутри у нас черно.

Но все-таки чернел он на глазах!
Была всего лишь полночь на часах.
Он к нам не приближался ни на шаг.
В паху его царил бездонный мрак.
Спина его была уж не видна.
Не оставалось светлого пятна,
Глаза его блестели как щелчок..
Еще страшнее был его зрачок.

Как будто он был чей-то негатив.
Зачем же он, свой бег остановив,
Меж нами оставался до утра?
Зачем не отходил он от костра?
Зачем он черным воздухом дышал?
Зачем во тьме он сучьями шуршал?
Зачем струил он черный свет из глаз?

Он всадника себе искал средь нас.

28 июня 1962 года



Пишите все стихи про лошадок =))))

Я тебя обниму осторожно,
Под щекой моей гривы вуаль.
Мне тебя не любить невозможно,
Моя серая в гречку Печаль.
Благородству, добру и смиренью
У тебя научиться позволь.
Вороное моё Вдохновенье,
Моя серая в яблоках Боль.
Не могу на тебя наглядеться.
Мне ни дня не прожить без тебя.
Ты - игреневое моё Детство!
Ты - буланая Юность моя!
Нет несчастней тебя и прекрасней.
Я в копыта тебе поклонюсь,
Моё дивное рыжее Счастье,
Изабелловая моя Грусть.

Бежали лошади в паре
И воздух дыханием грели,
Скакали в шальном угаре,
А мимо мелькали ели.

Летели-уздой звенели,
Топтали травинки-былки.
Копыта их песни пели,
Движенья их были пылки.

И пеной все покрывались.
А ветер шептался с гривой,
Боками соприкосались-
На столько бег был ретивый.

А мимо мелькали ели,
Белели корой березы.
Лошади в паре летели,
От ветра роняя слезы.

Обнимаются лошади неуклюже.
Обниматься им неудобно, безруко.
Лошади знают, что такое дружба,
Они понимают ,что такое разлука.

И стоят они на лугу росном,
посреди света белого, безмолвного, голого
и не задают никаких вопросов,
положив друг на друга большие головы.

В тиши над утренней долиной
Вблизи величественных гор
Раздался мягкий шорох гривы,
Спокойствия прорвав простор.

И вот сквозь утреннюю дымку,
Как белый призрак в тьме ночной,
К реке по узенькой тропинке
Летел галопом конь гнедой.

На берегу остановившись,
Копытом стукнув по траве,
Природы сын, дитя безгрешный
Тихонько подошел к воде.

С одной из гор поток проворный
В долину тихую бежал.
Пока конь пил, склонившись гордо,
Ему он на ухо шептал:

"Летишь над пестрою долиной
Ты словно ангел неземной,
Своей неведомою силой
Ты топчешь землю под собой."

И, вскинув голову красивую,
Хвостом распущенным тряхнув,
Конь ускакал, расправив гриву,
Как вольный, безмятежный дух.

В ЗАГОНЕ

В тесном загоне лошади-кони,
Головы их опускаются
И застывают, будто в поклоне,
Лошади сил набираются.
Кони для спорта и для проката,
Серые в яблоках, рыжие.
Кони - отрада для конокрада.
А для души? Это - лишнее...
А в километре город огромный
С множеством мнительных жителей
Смотрит глазами кошки бездомной
На надоевших правителей.
И, пока город чахнет в болезнях
И от любви задыхается,
Тонет в печали, в водке и в песнях,
Лошади выжить пытаются.
Только глаза их, как в полудрёме
Смотрят и грустно, и матово.
Просто устали кони на фоне
Грозного века двадцатого.
Тихо вздыхают, пусть отдыхают,
Всё же они не железные.
Их на рассвете вновь поседлают,
Стиснут оглоблями тесными.
И - по асфальту в город нелепый,
В город орущий, грохочущий...
Пусть им приснятся жёлтые степи
И неземные урочища.

Как гнали лошадь, гнедую лошадь!
Кому-то нужно успеть куда-то.
Она неслась, на живую ношу
Кося пугливо и виновато.

Кричали губы, мужские губы
И хлыст свирепый вторил им слепо,
Как на холстине на коже крупа
Узор рисуя, такой нелепый.

И чаще бились о дёрн подковы.
Ещё удар - и планета треснет!
А ей казалось, что те подковы
Слететь готовы с копытом вместе.

И словно розги, сухие розги
По векам ветки хлестали метко,
Металось сердце в кипящем мозге
И разрывалась грудная клетка.

Она неслась сквозь кусты густые,
И через поле, и через реку...
Зачем же, лошади, вы, такие -
Всегда послушные человеку?!.

Загнали лошадь, гнедую лошадь.
Но - доскакала, смогла, успела!
Горячий воздух когтистой кошкой
Метался в лёгких остервенело.

Конечно, было времени в обрез.
Не поло, не бега, а стипль-чез.
Взлетал твой конь соловый выше крыши,
И вдруг - лежит в песке и хрипло дышит.
Блестит на солнце сорванное стремя.
Не станет прошлым будущее время.
И вскоре у кого-то хватит духу
Приставить дуло к бархатному уху.

Четыре копыта, облезлая шкура...
По грязной дороге плетётся понуро
Забывшая думать о чём-то хорошем,
Давно ко всему безразличная лошадь.
Она родилась жеребёнком беспечным,
Но скоро хомут опустился на плечи,
И кнут над спиной заметался со свистом...
Забылась лужайка в ромашках душистых,
Забылось дыхание матери рыжей...
Лишь месят копыта дорожную жижу,
И только сгибается всё тяжелее
Когда-то красивая, гордая шея.

Четыре копыта, торчащие рёбра...
Скупится на ласку хозяин недобрый.
А жизнь повернуться могла по-другому -
Ведь где-то сверкают огни ипподрома,
Там тоже есть место обидам и бедам,
Но мчатся по гулкой дорожке к победам
Могучие кони, крылатые кони...
И кутают их золотые попоны.
Им, лучшим, награды и слава - но кто-то
Всегда занимается чёрной работой.
Чтоб им предаваться волшебному бегу,
Тебя спозаранку впрягают в телегу,
И если до срока работа состарит -
Другого коня подберут на базаре.

Четыре копыта, клокастая грива...
А время обманчиво-неторопливо,
И сбросишь, достигнув однажды предела,
Как старую шерсть, отболевшее тело.
Ругаясь, хомут рассупонит возница...
Но ты не услышишь. Ты будешь резвиться
В лугах, вознесённых над морем и сушей,
Где ждут воплощения вечные души.
Опять жеребёнком промчишься по полю,
Неся не людьми возвращённую волю -
Большие глаза и пушистая чёлка,
Четыре копытца и хвостик-метёлка.